Архим. Феогност (Пушков) недавно
опубликовал собственный перевод
Евангелия от Марка, выполненный с греческого языка, и попросил об отзыве на его текст. Уже читая первую главу, я заметил некоторые вещи, на которые стоит обратить внимание в самом начале, так как похожие случаи могут и далее повторяться.
В качестве преамбулы хочу подчеркнуть, что я не сторонник одного единственного перевода, пусть будут разные. В конце концов, это прекрасно, что Писание вообще вызывает интерес в православной среде (что весьма неочевидное утверждение). В то же время, любая попытка должна быть добросовестной и профессиональной, чтобы не компрометировать саму себя.
Текст в целом производит приятное впечатление, видна попытка очеловечить и оживить его, не теряя тесной связи с подлинником. Это непростая задача, но определив чёткие подходы к переводу, можно сделать из него полезный труд.
Первый пример:
Глас Глаголющего: "В пустыне приготовьте путь Господа, проложите прямо стези Его".
Синодальный перевод для сравнения:
Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему.
В греческом тексте красивое причастие стоит
βοῶντος (буквально «воющего, кричащего»), и в новой версии оно зачем-то сглажено архаическим
глаголющего, так что фраза совершенно потеряла эмоциональную яркость.
Автор предлагает отнести
в пустыне к последующей фразе, а не к гласу. Это давний спор, но мне нравится традиционный вариант. Дальше по тексту будет похожий пример. Снова появляются архаичные
стези.
Путь Господа звучит неестественно, русский язык такие генетивные конструкции не очень любит. Тем более здесь можно это перевести как
путь Господу, для Господа, то есть как
genetivus obiectivus, это даже ближе к контексту.
Смотрим далее:
И было: Иоанн крестит / погружает в пустыне…
Автор оставил два варианта, но надо бы что-то выбрать. Очевидно, что если оставить фразу
погружает в пустыне, то она выглядит довольно странно. Что или кого он погружает в пустыне? И куда? Явно нужен или комментарий, или более распространённый перевод (скажем, совершает водное погружение или омовение в воде). Потому-то глагол
крестить такой привычный: читатель сразу понимает, о чём речь и что за погружение, хотя тут другая крайность: он сюда вчитывает церковный смысл, которого тогда не было.
И спускались к нему все жители окрестностей Иудеи и Иерусалимляне
Почему спускались? Откуда?
ἐξεπορεύετο — выходить, выступать куда-то. Кстати, этот имперфект можно перевести в начинательном значении, что усилит акцент на начале проповеди Иоанна Крестителя.
Смущает
пояс кожаный на чреслах его. Снова архаизм, хотя читателю очевидно, что любой пояс носят на талии или на бёдрах. Тут это и имеется в виду. Думаю, можно вообще опустить бёдра - не такая уж страшная потеря случится.
Вот ещё интересное место:
И тотчас, поднимаясь из воды, узрел разверзающиеся небеса и Духа, как голубку, нисходящего на Него.
Тот же вопрос, что и с пустыней. Дух был похож на голубку или же Он спускался так, как это делает голубка? Мне ближе второе прочтение, как и глас, который вопиёт в пустыни. В обоих местах стоят любимые греками причастия, которые так и просят, чтобы эти описания относились именно к ним. Поэтому мне кажется, что именно нисхождение Духа было похоже на то, как порхает голубка.
Ты поистине Сын Мой возлюбленный, о Тебе Я благоволил.
Здесь стоит аорист
εὐδόκησα, поэтому всё-таки важен совершенный вид глагола. Русский текст читается так, будто Бог когда-то благоволил, а теперь — не факт. Аорист тут подчёркивает благоволение Отца к Сыну как вечный совершившийся факт.
Продолжение 
