Впрочем, «магазин» — громко сказано: так себе, магазинишко, обыкновенная деревенская изба со скудным набором самого необходимого на продажу да единственным окном в тяжёлых ставнях. На ночь ставни закрывались и замыкались стальной полосой со штырём сквозь стену, а на дверь вешался старинный замок с мудрёным устройством под винтовой ключ. Все тёплые дни, чтобы не зажигать во время торговли керосиновую лампу, для лучшего освещения дверь держалась нараспашку. В тёмном углу с потолка свисала лента-липучка — ловушка для мух. Покупателей от полок с товаром отделял крепкий дощатый прилавок, за которым стоял продавец — мой дед, он же уборщик, грузчик и сторож, одним словом — завмаг!Замкнутый, всегда немногословный дед ни своих детей, ни внуков угощениями не баловал. А если кто-то из покупателей, деливших с ним у прилавка взятую «на веру» бутылку «беленькой», настойчиво предлагал угостить внука конфетой, дед на такое предложение упорно отмалчивался или коротко бросал: «Не надо».В этот же раз я пришёл с деньгами. На пятак можно было купить пять коробков спичек или совсем чуть-чуть конфет — сладкого хотелось больше, и потому, как настоящий покупатель, подойдя к прилавку, уверенно заявил: «Мне конфет». Привычным жестом дед бросил пятак на тарелку с мелочью, что-то прикинул на счётах, свернул из бумаги кулёк и высыпал в него полный совок разноцветного горошка. «Ого сколько!» — чуть ли не вслух удивился я, а дед взвесил конфеты, старательно завернул края бумаги внутрь кулька и отдал мне его… вместе со сдачей.Вышел я из магазина в каком-то странном замешательстве, оторопевший от свалившейся на меня прибыли. На улице оторопь быстро сменилась счастливой догадкой, и уже в клубе перед просмотром фильма, делясь конфетами с друзьями, в сладостном восторге рассказывал, как начищенный до блеска пятак дед принял за полтинник.После фильма ночь моя прошла в безмятежном сне, а ближе к обеду решил ещё раз осмотреть место, где нашёл пятак. Дверь магазина, как всегда, была открыта, и меня тут же заметили. Голоса покупателей смолкли, из магазина торопливо вышел мужичок и, глядя на меня со ступеней, как со сцены, с какой-то неприятной улыбкой сообщил: «Сашка, тебя дед зовёт». Что-то обличительно-тревожное, на что не обращал внимания раньше, шевельнулось во мне после его слов — праздник разом закончился и начались будни…Дед ждал меня, стоя за прилавком, — на этот раз в нарукавниках, давно оставивших белизну свою в прошлом, но до сих пор делавших его чужим, непохожим на моего деда. «Иди-ка сюда, внук», — услышал я и подошёл ближе к прилавку. «Гляди ж, так больше не делай…», — сказал дед, назидательно покачивая поднятым вверх пальцем. Это было всё, для чего он меня позвал, но даже такого краткого вразумления тогда хватило, чтобы понять, что поступки тоже имеют свою цену.Главное же открылось мне намного позже — в жизни всему есть своя цена, и только совесть безценна. Но продать её можно за обыкновенный пятачок.Александр ШадуринСайт «Ветрово»19 ноября 2025https://vetrovo.ru/inoi/shadurin-pyatachok/
