Но это все крупныя звѣзды на предреволюціонномъ небосклонѣ. За этими крупными звѣздами стлался млечный путь предательства и лжи. Сотни и тысячи людей измѣняли своему долгу либо тѣмъ, что не выполняли его до конца, либо тѣмъ, что нагло его нарушали. И, въ большинствѣ случаевъ, всё это производилось исключительно изъ трусости. Боялись не только бомбы и кинжала. Нѣтъ, ещё болѣе трусили передъ оскорбительно насмѣшливой газетною статьёю и, кромѣ того, не безъ нѣкотораго основанія опасались, не покараетъ-ли начальство за слишкомъ добросовѣстное отношеніе къ присягѣ!10-го августа 1792 года, когда парижская чернь дала генеральное сраженіе тюльерійскому дворцу, Маратъ и Дантонъ трепетно скрывались въ подвалахъ, далеко не увѣренные въ успѣхѣ. Страхъ былъ на сторонѣ мятежа, но малодушные и скудоумные совѣтники Людовика XVI перемѣстили этотъ страхъ. Никто не рѣшился приказать, чтобы защищавшая дворецъ артиллерія дала залпъ, кровь мятежниковъ была пощажена, но за то въ тотъ же день была пролита вся кровь честной швейцарской гвардіи, мѣсяцъ спустя улицы Парижа были залиты кровью аристократовъ, а въ слѣдующемъ затѣмъ январѣ провозгласители началъ свободы, равенства и братства повели короля на плаху.Вотъ, что сдѣлалъ сановничій страхъ во Франціи въ концѣ XVIII вѣка.Представьте себѣ ту картину, которая раскрылась у насъ въ началѣ 1917 года. На широкихъ пространствахъ русской государственности словно сошлись полчища съ двухъ сторонъ. Съ одной сторны — вѣрные государевы люди, горсть преданныхъ и непоколебимыхъ, и цѣлая толпа недоумѣлыхъ, растерянныхъ, доведенныхъ до ужаса кичливыми криками изъ враждебнаго стана... сіяніе правды и чести, обрамлённое страхомъ...А съ другой стороны толпа, возглавляемая крикунами и загадочно напористымъ людомъ. Въ этой толпѣ страхъ былъ въ душахъ именно вождей. Родзянки и Милюковы ожидали ареста.Надъ полемъ сраженія нависла чёрная туча страха. Было время, когда ни та, ни другая сторона не знала, надъ кѣмъ эта туча разразится бурей и разрушеніемъ.И громъ грянулъ. Молнія поразила Россію, а не ея враговъ. Смерть и позоръ двинулись въ сторону наименьшаго сопротивленія.Пала власть честная, историческая, творческая просвѣтительная, созидательная. Ей на смѣну явилась власть бездарныхъ и безсодержательныхъ болтуновъ.Трусость сдѣлалась повальною. Общество сладострастно валялось въ трусости, симъ самоупоенно доказывая, что послѣ гнусности измѣны роднымъ завѣтамъ, всякая дальнѣйшая глупость является естественнымъ произростаніемъ на почвѣ безнравственности и гнилья политиканства. За немногими исключеніями, всѣ офицеры сразу нацѣпили красные банты. Разумѣется, я говорю о томъ некадровомъ офицерствѣ, которое въ сущности было офицерствомъ взбунтовавшихся полковъ. Но всё-же это были люди хоть относительно образованные, имѣвшіе понятіе о святости присяги и о многозначительности воинскаго долга во время войны. На улицахъ столицы почти у всѣхъ были красные значки, даже у дѣтей. Всѣ спѣшили на перерывъ другъ передъ другомъ хлопотливо и визгливо заявлять, что они всегда ненавидѣли Царя и никогда не сомнѣвались въ Его готовности совершить рядъ преступленій, предать Россію, заключить сепаратный миръ съ Германіей, разграбить казну, — вообще совершить всё то, что выполнило наше самоупоённое народоправство. Вчерашній кандидатъ въ камергеры принялся заявлять о своей исконной преданности республиканскимъ завѣтамъ, шайка помощниковъ присяжныхъ повѣренныхъ клеветою и обвиненіями бросилась на представителей низвергнутаго строя, въ церквахъ стали называть «благовѣрнымъ» то правительство, которое открыто выступало противъ господства Православной Церкви, нѣкоторые сенаторы спокойно примирились съ переворотомъ, оставившимъ ихъ въ должностяхъ.Общество трусило, улица трусила, печать трусила. Произошло не только паденіе власти государственной, но также паденіе власти просвѣтительнаго духа. Ярко обозначилось кровавыми чертами, что съ уходомъ Царя всякая законная власть исчезла, ибо Царь былъ источникомъ всякой законной власти, власти правительственной, власти закона, правды, просвѣщенія, совѣсти и красоты. 👇
