Ремесло писателя — страница 17

Был такой паблик — Страдающая литература (больше нет). Две тысячи человек страдали по кругу по четырем поводам:๑ меня никто не издает๑ меня никто не читает๑ если я такой талантливый, почему я такой бедный? ๑ ПИСАТЕЛЬ ЛИ Я?Последний вопрос особенно терзал умы. Что должен сделать субъект творчества и как должна откликнуться индустрия, чтобы обозначенный субъект мог назвать себя писателем и не быть за то осмеянным? Так вот, кончаем терзаться, минтруд утвердил профессиональный стандарт «Писатель». Писатель тот, кто системно реализует художественный замысел в тексте. Издали или не издали, заплатили или не заплатили, похвалили или заплевали — не важно. И да не назовет никто меня, занятую реализацией художественного замысла в тексте, безработной графоманкой. Сразу бы так.

Перед важным делом не забудьте настроить оптику Недавно поймала себя на одной привычке. Перед тем как сесть писать пост, я почти всегда пробегаюсь по 2–3 ТГ-каналам, которые люблю и считаю сильными по стилю и подаче.⏪Раньше переживла, что это про отсутствие собственного стиля. Но через практику пришла к выводу, что это просто «настройка» оптики. Как у фотоаппарата. Он и так умеет снимать, но чтобы кадр получился чётким, всё равно нужно подкрутить резкость и навести фокус.⏩Язык – часть нашей культуры, а владение языком – это творчество, которое необходимо для ясной коммуникации и понимания друг друга. Но у каждого формата есть свои законы: можно знать все хуки и формулы, но если несколько дней подряд читать сложные академические тексты, шанс написать живо и не «душно» резко снижается.К примеру, сейчас я по утрам и вечерам читаю по параграфу учебника по Исагогике (науке о том, как изучать Библию) протоиерея Александра Меня. Нужно для учёбы. Тексты там прекрасные, но абсолютно зубодробительные. И после такого точно требуется переключиться на более лёгкую волну.Что с этим делать:1️⃣Постоянно обновлять начитанность, не замыкаться в одном формате.2️⃣Помнить, что у каждого текста есть своё место, время и язык.3️⃣Осознанно настраиваться на формат: понимать, где вы пишете и для кого.4️⃣Иметь свои лайфхаки переключения на нужную волну (можете прям подумать, что вам поможет и потестировать пару дней).Дайте знать реакцией, если такие размышления вам откликаются – продолжу делиться тем, что реально работает у меня 💙

Декабрь 1917 года. М.Волошин получил письмо от художницы и поэтессы Екатерины Орловой. В нем она писала:“…Я чувствую, что Вы, Ваше внутреннее «я» для меня необходимо, мне близко, что оно придает какую-то особую окраску всем моим переживаниям. И еще — когда я встречаюсь с новыми людьми, нередко интересными — я всегда думаю, как бы Вы поступили, или что бы Вы сказали, будучи на их месте, и все их слова и поступки кажутся мне надуманными, ненастоящими. У меня над столом висит Ваша картина, написанная в светлых прозрачных тонах. <...> Я часто подолгу смотрю на нее и думаю о Вас, о той глубокой и прозрачной ясности, которой пронизана Ваша душа. <...> Я сознаю, совершенно определенно, что Вы мне необходимы, как сильнейший меня, что я не могу себе представить, что эти несколько летних встреч у Вас в мастерской для Вас также незначительны и привычны, как переменчивость моря, которую Вы наблюдаете ежедневно из Вашего окна.”Волошин откликнулся на ее признания 11 декабря 1917 года:“…Я прочел Ваше письмо с радостью и с грустью. С радостью за Вас, потому что это большое счастье нести в душе одну звучащую ноту, которая покрывает и проникает все сменяющиеся впечатления дня, с грустью потому, что Вы напрасно приписываете мне то, что является Вашим огнем, Вашим достоянием. Вы зажглись об меня, но пламя, которое горит теперь, это Вы, а не я. Все, что Вы пишете, думая, что говорите обо мне, — это Вы сами, это Ваша сущность. Помните, я как-то говорил Вам, что когда кто-нибудь дурно и осуждая говорит и сплетничает о других, это всегда исповедь бессознательная и потому очень страшная в своей откровенности. В данном случае это диаметрально противоположное, но в сущности то же самое: все ясное и радостное, что Вы говорите обо мне, — это Вы сами, то, что сейчас загорелось в Вас, потому Вам и неловко писать об этом, как неловко признаваться в большой радости очень своей, очень внутренней. Я говорю это к тому, чтобы предостеречь Вас от частой и горестной ошибки: человек, видя себя самого преображенным и очищенным, и как бы отделенным от себя, проецирует этот образ на другого (не смея его принять в своем смирении за самого себя), и это ведет к самым сложным и безвыходным ошибкам, так как самое ценное в отношении к людям — это точное видение, верный вес, правильная оценка. Пока Вы ведь знаете только малую часть меня, а остальное проецируете по собственному образу, пробудившемуся в связи с нашими беседами. Не забывайте это для того, чтобы, встретившись летом снова в Коктебеле, на что я очень надеюсь, встретиться живыми и реальными людьми, а не призраками.Увы, во мне вовсе нет той ясности, которую Вы приписываете, и я напрасно молюсь о ней в эту «темную ночь души», которая теперь нависла надо всем миром. А ее больше, чем когда-либо, следует поддерживать в себе именно теперь.” (11 декабря 1917 года, Коктебель)

Мама рассказала про свою бабушку Ксению. Когда началась война, немцы взяли в плен ее старшего сына Якова. Ее муж Семен пошел к ним и сказал «лучше заберите меня, а сына отпустите». Немцы согласились на обмен. А Семен через какое-то время из плена сбежал. За ним кинулись в погоню. В это время на поле пахал землю пахарь. Немец забрал у него коня, вскочил на него, догнал Семена и застрелил. Ксения – тогда еще совсем молодая девушка, несколько дней не вставала с кровати от горя. Когда она была уже старенькой, ее забрал к себе младший сын – мой дед Митя.А старший Якоб, тот самый – спасенный, в 40 лет заболел, ему сделали операцию, начались осложнения. Бабушка Ксения ходила звонить в больницу на почту, узнавала о его состоянии – телефонов в домах тогда еще не было. Они тогда жили на хуторе среди болот. Моя мама помнит, как бабушка Ксения после очередного звонка шла с почты босиком по болоту и рыдала. И как, когда ее сын Яков умер, ходила кругами по саду за их домом и «вычытала». –Вычытала? – переспрашиваю, – А что это значит?– Ну плакала, выла, голосила. То есть так говорят у нас о выговаривании боли. Не причитать, а вычытаць – избавляться, выкидывать по слову, по чувству, по грамму. Я верю в то, что подобрать для своей боли слова – это вычитать ее, оплакать, отпеть и похоронить. След останется, конечно. Как остается памятник на могиле умершего. Но дышать однажды станет легче. Хотя бы чуть-чуть. Хочу написать роман или пьесу о жизни смерти. О том, что жизнь каждого вбирает в себя череду смертей – похороны, расставания, потеря дома. И как из жизни прорастает смерть, и наоборот. Например, здесь. Смерть отца дала жизнь его сыну Якову. Голые деревья всё знают про смерть и жизнь. И не пытаются изменить этот цикл. Листья падают, гниют, питают корни и снова прорастают. Из дома я вижу, как папа подгребает листья у грецкого ореха. Они опали первыми, и он стоит голый среди еще зеленых деревьев. Я беру еще одни грабли и иду к нему:– Помочь?– Буду рад.–В этом году белки будут голодные, орехов нет, – говорит папа, – А когда-то много листьев гребли….Надо было утеплять дом, погреб….Я понимаю, что сейчас папа расскажет что-то про свою жизнь. Он может делать это только вот так, во время работы, между прочим. Из-за редкости моментов, они становятся особенно ценными. Я хочу успеть записать его слова и голос. И лезу в карман, чтобы включить диктофон.– Сразу селфи надо, да? Что работаешь? – смеясь, говорит он.Я думаю о том, куда пристроить телефон, не нахожу вариантов. Греблю одной рукой, а второй его держу. Всё же решаю выключить запись и спрятать телефон, и превратиться вслух….Продолжение следует…

Вот, зачем переводчику широкий кругозор: есть в Англии игра "печёная картошка", где надо угадывать партнёра по мяуканью (а у вас завязаны глаза). При этом он держит в руках горячую картошку и если вы угадываете, бросает следующему "зрячему". Один из вариантов, наверное, и другие есть, но суть примерно такая.Переводчик перевёл: "смешаннЫЕ с картошкой".Фраза "clip his head" переведена как "прикрепить скрепку к его голове", тогда как в реальности "дать щелбан".И это при том, что я как раз английский знаю очень плохо... Может, в переводчики пойти?@kulevrina

Почему «шантаж» работает и о чем вообще речь. Я сейчас читаю детям на ночь Жюль Верна, «Пятнадцатилетний капитан». Если помните, там корабль потерпел крушение у берегов Африки, когда юный капитан и команда думали, что они в Южной Америке, и в итоге попали в руки работорговцев.И в романе много кровавых описаний, как работорговцы относились к туземцам. Аня очень расстраивается и просит пропускать эти моментики. Поэтому вместо фразы «раскроили череп», «сожгли живьем 200 человек» я произношу фразу «и они убили этих людей». Коротко о литературной цензуре в нашей семье))

Первая страница сценария фильма «Я бы тебя пнула, если бы могла» Мэри Бронштейн. Важное примечание для читателя:«Мы никогда НЕ ВИДИМ персонажа РЕБЕНКА. Ее физическое присутствие в сцене всегда только ощущается, но лишь подразумевается. Иногда мы можем увидеть ее руку или, возможно, волосы, влетающие в кадр. Она звучит как бойкая, очень умная семилетняя девочка, не хрупкая и не больная. Когда РЕБЕНОК говорит, камера очень крупно на лице ЛИНДЫ».

Принялась, наконец, за финальную стилистическую редактуру прозы "Саги о Бьёрне" и заметила очень красивый процесс. Я начала ее переводить в 2017 году, после двух лет в древнеисландском поле, с пока еще призрачным и только только развивающимся чувством языка, что порождало огромное количество страданий. В этой саге много сложного, и на уровне содержания, и на уровне языка, и мне все время не хватало внутренней опоры, чтобы принять то или иное переводческое решение, так что хотелось только прокрастинировать (да, этот нарратив о переводе звучит как подростковая драма).Поэтому в 2020 году мы завели переводческий семинар - мы подались на грант по Первому трактату, нам его не дали, так что мы благостно принялись просто переводить "Сагу о Халльфреде", еще одну сагу о поэтах, родственницу "Саги о Бьёрне". Потом нам таки дали грант на трактат, так что перевода стало реально много: был, вроде бы, даже год, когда мы на Варяжском клубе вообще ничего не делали, только переводили - в одну неделю сагу, в другую трактат. В общем, перевод крепко вошел в мою рутину жизни и при этой в особой форме, как коллективное действие. Этот опыт коллективного перевода мою переводческую жизнь капитально преобразил. За пять лет жизни семинара мы выработали свои практики перевода саг (как мы реагируем на порядок слов, что мы делаем с причастиями, что вообще нам кажется странным и требующим правки и комментария, насколько далеко от оригинального синтаксиса и словоупотребления мы можем отойти), а также свою рутину - "сырой" перевод с оригиналом, потом вычитывание вслух уже без оригинала; всегда несколько глаз, обсуждение до тех пор, пока всем все не станет кристально понятно. Для меня важно, что я говорю "мы выработали, мы реагируем", потому что хорошо ощущаю, что за пять лет я насквозь пропиталась всеми голосами, звучащими на семинаре, всеми репликами и габитусами внимания - а как это сказать иначе, это именно модели поведения в рамках перевода, кто-то хочет "коль скоро" и "ибо" и менять порядок слов; кто-то готов обсуждать 20 минут точку с запятой и ее влияние на смысл; кто-то все время задает вопрос "а что тут вообще произошло-то". Все это приходит из тех разных траекторий жизни, которые привели разных участников в этот семинар - многие из нас разных школ, разных отраслей знания, по жизни мы занимаемся разными вещами (среди нашей группы, кроме филологов с самым разным бэкграундом, есть юристы, математик, социальный антрополог и наверняка еще люди, о жизни которых я просто знаю меньше).Короче, наконец к процессу. Я открыла свой перевод "Саги о Бьёрне", уже вычитанный, чтобы пройти как раз финальную стадию редактуры с чтением вслух - и вот я слышу все эти голоса у себя в голове. За пять лет они сплелись в единую устойчивую конструкцию внутри меня, которая теперь при чтении текста меня останавливает и задает миллион вопросов, и я чувствую - да, вот этот оборот наш суд семинара бы не прошел, вот тут вышло неплохо, а вот здесь ничего не понятно и надо что-то делать.И я радуюсь, потому что я вижу, что пришла опора, которой мне так не хватало в начале пути. Я как-то всегда звала студентов в этот семинар с мыслью, что это может быть полезно для них и что вот мы важные вещи переводим. Но на самом деле это, конечно, было главным образом важно для меня.

Впервые в жизни представил свою пьесу живым людям.Формат шоу был чем-то средним между кухонным чтением и следственным экспериментом.Surprise: текст вслух и текст “про себя” — ссуть два разных произведения.То, что казалось проходным, вдруг начинает дышать, если в комнате есть глаза и бокалы.«Нас кухня пустит на постой, Уставших от безверий, Согреет клеткою грудной Настенной батареи.» — снова актуальные строчки.Выводы на трезвую голову:1. Флэшбеки слышны хуже, чем читаются. Мозгу слушателя нужен якорь: звук, ритм, повтор, интонационный знак.2. Мат должен быть глаголом, а не междометием.3. Женские персонажи без собственного монолога — никто. Стоит дать героине голос — зал мгновенно начинает за нее болеть даже если она капает яд главному герою в шотик.Наш полуторачасовой антракт состоял из покурить, поесть штрудель с мороженым, покурить, доесть барашка... По буфетным ценам мы проели малолитражку с пробегом.Кажется нами был открыт новый вид театра: «Актёров можно перебивать вопросами».И главное, что сказали зрители на утро:«Ничего не понятно, но смешно, грустно и ж-ж-жутко интересно».Пожалуй, это лучший комплимент тексту, который я могу сейчас себе позволить.

Я конечно сам люблю римские цифры. Но тут девочек-дизайнеров надо наказывать и рублём и хуем.

Мама, вдохновившись моей книжкой «Люди и города», взялась за мемуары. Приобрела толстую тетрадь и ручку. Пока готово только предисловие:«Я очень люблю свою родину – рабочий поселок Ермишь. И я хочу о ней рассказать. Но, скорее всего, ничего не получится, потому что я лентяйка. Что ж, если не получится, мое дело закончит мой сын Иван».

Самый удачный диалог. Почему вы так считаете?

Иди-по-следу с выражением крайнего хладнокровия достал из-за пояса карабин и нацелился на гостя. — Не смей повышать на меня голос, — спокойно сказал юный шуан. — Вот это ясно тебе? Оба молодых человека остыли, замолчав, и карабин снова отправился за пояс. Оттерев пот со лба, Эрван выложил деньги на стол, и Иди-по-следу вдумчиво произнес:— Я уж дал свое согласие. Обратно слов не беру, — он подошел к гостю почти вплотную, угрожающе глядя исподлобья. — Но делаю я это не по дружбе, Волк-оборотень. Ты отступник, и когда-нибудь за твоей головой поохочусь я. Этот раз — последний, когда ты видишь во мне союзника. В следующий раз, когда ты меня встретишь, я буду твоей смертью. Эрван сделал шаг назад, гордо задрав голову и обдав его злобой.— Да будет так, Иди-по-следу, еще посмотрим, кто из нас чья смерт

ь.У меня много любимых диалогов, все они разные, но особенно мне нравятся те, где нарастает напряжение. Не обязательно скандалы, но такие случаи, когда чувствуется тяжесть атмосферы, когда воздух между героями трещит и, кажется, вот-вот взорвется от малейшей искрыНо, в целом, почти каждый диалог из Зверя для меня особенный ❤️#пишемдекабрь

Сделала рилс о том, сколько зарабатывают писатели сегодня. Он уже в социальной сети с картинками. В массы пошел лощенный материал, к вам же летит авторский подарок Не знаю, что это было. Что-то между истерикой и шуткой.

Привет! Получилась неделя прозы. А в Москве такая поэтичная зимняя погода… вот-вот уже…близко, близко… Но пусть новогоднее еще потомится. Продолжим про прозу. Сейчас в старшей онлайн-группе мы активно работаем именно с прозой. На мой взгляд, самое ценное в этой работе - обмен. Отрывками, произведениями, энергиями, процессом. И, конечно же, честный диалог, направленный на помощь друг другу. Я чувствую наше содружество, единый путь, где каждый личность и каждый важен. Вот что ученицы пишут о нашем процессе:

Я не умею красиво сообщать новости.Зато умею долго не верить, в то, что это правда.Сегодня вышла моя книга «Как управлять другими, не разрушая себя: правила выживания для руководителей» и мне до сих пор немного странно это писать.Это вообще-то моя четвёртая книга. И первая, которую с самого начала взяло настоящее издательство. Та, которая выходит в бумаге, с обложкой, страницами, типографской краской и ощущением «её можно держать в руках».Для меня это очень особенный момент.Эта книга - не про «идеальное управление» и не про руководителей без сомнений. Она про людей, которые вдруг становятся руководителями и обнаруживают, что вместе с ролью приходит тревога, ответственность, одиночество и ощущение, что всё держится на тебе.Про контроль, который сначала спасает, а потом начинает разрушать.Про разговоры, которые страшно начинать.Про границы, которые сложно выстроить.И про лидерство, в котором всё ещё остаётся место живому человеку.Я писала её так же, как обычно говорю и работаю: без заумных терминов, без универсальных рецептов и без морализаторства. Простым языком о важных и непростых вещах.Совсем скоро книга появится на Ozon, а в эти выходные я буду рассылать первые экземпляры тем, кто был рядом с этой книгой, помогал, поддерживал, читал, сомневался вместе со мной и верил в неё ещё задолго до обложки и ISBN.Я очень радуюсь.И, кажется, впервые позволяю себе это почувствовать.Бегу впереди паровоза и сразу отвечаю на вопрос «как купить»: пока только на сайте издательства Питер, скоро будет на озон и, я надеюсь, в магазинах. Ну и вариант встретиться со мной лично тоже остается😉

#ЛитературныйАдвент2025_сМашей«Литературный тост»Сочините короткий тост (2–3 предложения) от лица известного литературного героя. Укажите, кто это.Остап Бендер (И. Ильф, Е. Петров, «Двенадцать стульев»):Предлагаю выпить за неуклонное движение вперед. Пусть каждый новый день приносит деньги и приключения — без них жизнь невыносимо скучна!

Начал писать текст. Предполагалось, что дверь будет закрыта на вертушку. Написал. Понял, что те, кто в сёлах не жил, ваще не поймёт. Заменил на шпингалет. Вертушкой назывался такой деревянный ромб, с гвоздем в центре. Стандартный механизм закрытия туалета типа сортир или чердаков и сараев. Повернул вертикально — дверь можно открыть. Повернул иначе — всё, дверь нараспашку не откроется

На прошлых выходных я исполнила свою мечту, появившуюся у меня после прочтения недавнего номера Gentlewoman, из которого я узнала об Ирландской писательнице Клэр Киган и ее курсах креативного письма, и попала-таки на один из них, посвященный Зимним Историям, где в том числе были и два рассказа Чехова. Надеюсь, что это станет для меня волшебным пенделем, который заставит меня взяться за письмо (я много писала в юности, но потом забросила). Одним из главных советов Киган всем пишущим - это очень много читать. В том числе, она порекомендовала The Paris Review, литературный журнал, который печатается с 1953 года и который взял интервью у, наверное, всех наиболее важных писателей с того времени. Можно купить четыре сборника архивных интервью, что я и сделала сразу же. В первой части - интервью с Капоте, Хемингуэем, Борхесом, Воннегутом, Дидион и многими другими. Каждое из них начинается небольшим предисловием-зарисовкой, где автор описывает пространство, в котором он находит своего собеседника, а сам разговор во многом вращается вокруг их процесса писания. Так я уже узнала, что Капоте писал исключительно лежа - в кровати, на диване, попыхивая сигаретой и попивая что-нибудь (сначала кофе, потом мятный чай, затем Шерри и мартини), “puffing and sipping”. Хемингуэй писал исключительно стоя - для этого у него был оборудован высокий стол у окна, где лежали листы бумаги и стояла пишущая машинка. Затем писатель отправлялся плавать свою дневную дистанцию в бассейне - половину мили. А Дидион в начале своей карьеры вручную перепечатывала тексты Хемингуэя, чтобы понять как он строил предложения и как формировался его стиль. Отличная идея для подарка читающим друзьям.

Каждый из нас хотя бы раз в жизни мучил себя похожими размышлениями: «надо дочитать», «некрасиво перескакивать», «что скажут, если узнают, что я читаю это».Но тут появляется Даниэль Пеннак, весело подмигивает и говорит: расслабься, читатель, у тебя есть права, и их целых десять!Суть Декларации прав читателя (по Пеннаку): 🟣никакого принуждения🟣уважение к темпу и выбору читателя🟣чтение = радость💜свобода — лучший способ вернуть любовь к книгам! 🖌️Подробнее — в картинках * Источник: Даниэль Пеннак «Как роман» (1992), издательство «Самокат».#чтопочитать #декларацияправчитателя #люблючитать

🎄 Лайфхак от Синтерклааса, который спасёт ваш подарок на РождествоНесмотря на то, что Синтерклаас уже умчался в Испанию и больше не угрожает вам стихами на три страницы, его главный приём можно, и нужно украсть для Рождества.🎁 SinterklaasgedichtТот самый голландский стих, который одновременно и подколет, и рассмешит, и тронет. И да, это лучший способ превратить обычный рождественский подарок в «вау, это было офигенно».Вот как пишут такие стихи голландцы👇🏻✍️ Выберите «фишку» человекаНе глобальную, а бытовую, ту мелочь, за которую вы его любите или терпите:— кофе в литровых кружках— вечные опоздания— зависимость от bol.com— велосипед, который всегда «почти починен»Это ваш крючок.✍️ Добавьте момент из этого годаВспомните один эпизод, который стал мемом:— сломался зонтик в самый важный момент— человек потерял ключи в Albert Heijn— пытался «начать бегать»— устроил пожар микроволновкойЧем реалистичнее — тем смешнее.✍️ Подколите, но по добромуГлавное правило Sinterklaasgedicht:шутка должна быть в яблочко, но не в сердечко. Подсмеяться — да, унизить — нет. Например:«Ты говорил, что перестанешь покупать растения…но садовый центр снова победил.»✍️ Рифмуйте как умеетеКривая рифма — часть фольклора. Рифмуйте как дети: простые строки, короткие фразыпусть даже криво. ✍️ Завершите подарком и тёплой мысльюФинальная строчка должна звучать примерно так:«Но несмотря ни на что, без тебя было бы скучно»И если ваш рождественский подарок кажется слишком обычным — добавьте стих.Подарок забудут, а вот стих никогда.По традиции — огонёчки и сердечки с вас🔥❤️👉🏻 Подписаться на «Нидерланды на максималках»

В знакомых всем шаблонных риторических конструкциях, словно неосознанно выдернутых из учебника, легко чувствуется ИИ. Тройные риторические повторы (триколоны) в каждом втором предложении. Конструкции вроде «Это не просто X. Это Y», обязательный маленький вывод после каждого абзаца, нумерованные списки, длинные тире, которые стали мемом. Всё это напоминает сочинение на школьном экзамене, написанное так, чтобы идеально соответствовать критериям оценки, а не чтобы что-то выразить и донести до читателя.Нежелание читать такие тексты — своеобразный бунт против цифровой унитарности и утилитарности. То же самое происходит и в других сферах. В мире технологий конвейерной еды, неожиданно расцветают фермерские продукты, ремесленные сыры и хлеб, приготовленный вручную. На фоне быстрой моды, где вещи живут один сезон, растет интерес к ретрогардеробу: плотная шерсть, добротный деним, кожа, выкройки прошлого века.Возможно, с текстом скоро произойдет то же самое?Читайте материал 🤖 «Системного Блока»: «Скриптор умер, да здравствует автор! — есть ли место человеческому тексту в эпоху больших языковых моделей?»

Перевод как performance: что могут почерпнуть переводчики у стендаперов, актёров и музыкантовМы часто представляем перевод как тихую работу в кабинете: человек, словарь, экран. Но в основе великого перевода лежит не тишина, а звук. Не визуальный код, а живая речь. Это перформанс, где текст — это партитура, а переводчик — дирижёр, актёр и композитор в одном лице. Чтобы наш перевод зазвучал по-настоящему, нам есть чему поучиться у мастеров, которые работают с публикой напрямую: у стендаперов, актёров и музыкантов.У стендаперов: Чувство ритма и паузыСтендап — это высшая математика комедии, где каждая запятая, каждое слово и каждая пауза работают на результат. Без идеальной подачи самая остроумная шутка умрёт в зале. Переводчик может позаимствовать у комика два ключевых инструмента: Тайминг и ритм: Шутка, сказанная не вовремя, проваливается. Так и в переводе: ритм фразы определяет её понятность и воздействие. Длинная, витиеватая конструкция в оригинале может требовать короткого, рубленого предложения в переводе, чтобы сохранить «ударность». Читайте свой перевод вслух. Спотыкаетесь? Значит, ритм сбит. Паузы: Пауза в стендапе — это не пустота, а напряжённое ожидание. В переводе пауза — это запятая, точка, абзацный отступ или даже выбор более тяжёлого, многосложного слова, которое замедляет чтение. Пауза позволяет читателю усвоить мысль, подготовиться к кульминации, прочувствовать драматический момент. Не бойтесь ставить «точки». Перенасыщенное запятыми предложение звучит как бессвязная, задыхающаяся речь.У актёров: Внутренний мотив и эмоциональная подачаАктёр не просто произносит текст — он проживает его, наполняя слова эмоциями. Переводчик должен быть таким же актёром для каждого персонажа или голоса автора. Вопрос «Зачем?»: Прежде чем переводить реплику, спросите: «Зачем этот персонаж это говорит? Чтобы унизить? Утешить? Скрыть правду?» Мотивация диктует выбор лексики. Фраза «Уходи» может быть переведена как ледяное «Пожалуйста, покиньте помещение», сдавленное «Уходи…» или яростное «Исчезни!». Эмоциональная партитура:Актёр намечает, где его голос дрогнет, где сорвётся на крик, где перейдёт на шёпот. Переводчик может создать эту партитуру с помощью стилистики. Короткие предложения — для напряжения или гнева. Длинные, текучие — для ностальгии или размышления. Использование просторечий, высокого штиля или профессионального жаргона — это ваш тембр и дикция.У музыкантов: Аранжировка и гармонияДля музыканта ноты — лишь условный чертёж. Суть — в живом звучании: тембре, громкости, наборе инструментов. Переводчик работает с той же материей, только его инструменты — слова и грамматика. Аранжировка: Один и тот же смысл можно «оркестровать» по-разному. Фактологический отчёт — это сухой звук фортепиано. Поэтическое эссе — струнный квартет. Кричащий манифест — ударные и электрогитара. Ваша задача — выбрать правильные «инструменты»: лексический состав, синтаксические конструкции, риторические фигуры. Не перегружайте «оркестр» там, где нужна камерность. Гармония и диссонанс:Гармония — это когда всё в тексте работает на одну цель. Но иногда нужен контролируемый диссонанс — резкое слово, обрывистая фраза, намеренная стилистическая колкость — чтобы привлечь внимание, шокировать, выделить ключевую мысль. Как удар тарелки в тихой мелодии. Используйте этот приём осознанно и дозированно.Подходя к тексту как к партитуре для перформанса, мы перестаём быть просто проводниками и становимся со-творцами. Мы начинаем слышать текст.Создавайте не просто правильный, а звучащий перевод. Такой, который хочется не только прочитать, но и произнести вслух. Ведь по-настоящему живой текст всегда рождается для уха, а не только для глаза.Информация об авторе: Ольга Сурская, Высшая школа перевода, Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова, 5 курс#статьи

Persian flawОказывается, иранские ткачихи специально допускают ошибку, когда вручную создают ковер. Маленькое несоответствие цвета, дрогнувший орнамент. Это их способ показать смотрящему, что совершенство доступно только богу. Кто бы подумал, что теперь глаз будет выхватывать в хороших текстах онлайн пропущенные запятые, опечатки, инверсию порядка слов и забытые при редактуре обрывки неудаленных фраз. Изъяны как знак человечности. (Еще машинные тексты невыносимо, дубово жизнерадостные. Гадство, надо уметь страдать, чтобы уметь писать).

Проверил Википедию и вспомнил реальный случай с зомбиНа Википедии появилась статья, как отличить живой текст от ИИ.Я сразу проверил её детектором Originality (28), который считает, что с вероятностью 98% материал подготовлен человеком.Ничего нового я не узнал, лишь стандартные маркеры ИИ текста, которые вы сами можете изучить, если интересно.Но один момент всё же зацепил. Речевые обороты -> параллелизмы с уточнениями. Типичная штука — конструкция «не только, но и». Приведён такой нудный пример:Автопортрет Яёи Кусамы, созданный в 2010 году и в настоящее время хранящийся в знаменитой галерее Уффици во Флоренции, представляет собой не только работу по саморепрезентации, но и визуальный документ её одержимостей, визуальных стратегий и психобиографических повествований.Раньше, когда в редакциях платили за знаки, я не только применял эту штуку сам, но и делал это по 3-5 раза в тексте. Да и просто чтоб уложиться в нужный объём, если фактуры было мало, а газетной полосы — много. Часто тексты напоминали водопад, и падал он весьма уверенно, это срабатывало, никто не жаловался.Потом, когда надобность отпала, любые лишние конструкции стали для меня вражескими.На улице не только было холодно, но и шёл дождь, поэтому, чтобы выйти из дома, мне пришлось облачиться в непромокаемый плащ. Было холодно, шёл дождь, я надел непромокаемый плащ и вышел из дома. (Наверняка 100% ИИ).Лет пять назад на одной из работ я встретил зомби. Я тогда сидел у красной кнопки и отвечал за то, чтобы никто её случайно не задел. Канал был на полмиллиона пдп, крупнейший бренд без права на ошибку, каждый знак под микроскопом хейта. И вот ко мне поступает автор, который всё время, не менее двух раз за пост, пишет «не только, но и». Он считается литературно одарённым, я так не считаю и начинаю его раз за разом переучивать, сушить, оставлять самую суть. Без воды, пожалуйста, без воды.Вода должна покинуть ваш текст, как тело во время сушкиКаждый раз это заканчивается открытой взаимной неприязнью. Я прошу лишь не употреблять одни и те же неработающие приёмы, но это продолжается. Совместная работа длится около недели, после чего автор вылетает из команды.Если я дам чёткие инструкции какому-нибудь нормальному ИИ вроде Claude (10), он поймёт с первого, максимум со второго раза. И такие тексты в руках хорошего автора или редактора станут лучше. По крайней мере, они станут приемлемыми.Живые мертвецы, в свою очередь, навсегда останутся живыми мертвецами.👾 подписаться на Бурого / забрать Нейробазу

Михаил Бубякин - человек целеустремлённый и настойчивый.Теперь он пишет мне на "Автор-тудей".В чём-то Бубякин прав, конечно, остались мы с Березиным один на один, поскольку желающих вступить в СП ДНР всегда было много, а что-то делать в СП всегда было мало. Пока Никита не ушёл добровольцем на СВО, мы как-то втроём ковырялись, а с февраля 2022 у меня был полный карт-бланш показывать свою хитрость и беспринципность на собраниях, субботниках, во время подготовки документов во всяческие мыслимые и немыслимые инстанции...Не прав Бубякин в двух моментах:1. Не через десять лет, а через одиннадцать. Это важно. Нечего тут нашими годами разбрасываться.2. Зачем мне ключ забирать, если все эти 11 лет у меня свой был? А вот печать забрал. В сейф положил и теперь прихожу любоваться на неё долгими зимними вечерами.

Учитывая бурную реакцию на мои афоризмы, я, пожалуй, перестану их стесняться и начну здесь их публиковать, в том числе и самые ранние, начала 90-х. А то все политика, да политика.. Жизнь гораздо многообразнее.

ребята я в шоке. делаю вот казанский поэтический слэм, организовываю, поэтов собираю, говорю всем, что вот, гипотетически, казанский поэт, выступающий на слэме, может поехать в Париж… И ПО ИТОГУ КАЗАНСКИЙ ПОЭТ ЕДЕТ В ПАРИЖБорис Васильев, наш казанец, который этим летом выиграл суперфинал казанского слэма, сегодня сделал всех на всероссийском этапе. резюмируя, Васильев Борис едет в Париж. мне доносят добрые люди из курилки театра doc, что мол люди не довольны, мол поверхностно и не поэзия. но собаки лают, а Васильев Борис едет в Париж. подавайтесь на слэм, дамы и господа, подписывайтесь на казанский поэтический движ и не ненавидьте друг друга, а поддерживайте и помогайте. ибо живём все один раз, а Васильев Борис едет в Париж.поздравляем Бориса в комментариях и везде везде.

Что касается автограф-сессии — это было что-то фееричное! Честно говоря, я была уверена, что меня придут поддержать только друзья, ну и может кто-нибудь проходящий мимо сооблазнится открытками. И как же я была впечатлена и обрадована, когда у меня подписывали книгу люди, с которыми я не была знакома 🥹 И многие просто подходили поболтать, познакомиться, узнать, о чем моя история! Я подумала, что ради таких моментов и стоит писать книги, проходить этот, порой непростой, путь до издания.Спасибо Хлое, Лизе, Анне, Виктории и всем-всем, кто подходил с книгой или за открытками. Я старалась писать всем чуть разные, индивидуальные пожелания, но от волнения иногда описывалась и пропускала буквы — простите! Но надеюсь, эти пожелания вас согреют. На автограф-сессии я познакомилась с классным Настей и Астой — девушки тоже пишут книги, а еще у есть свой подкаст, а еще я залипла на видео из их совместый тиктока. Мы даже сняли кое-что вместе 🤭Спасибо Кристине, которая была рядом от начала и до конца, Тучке, которая уже опаздывала на другое мероприятие, но все равно заглянула обняться ❤️ Еще яркому солнышку Инне — она дала мне первой расписаться в "паспорте читателя". Сложно найти автора, с которым Инна еще не успела затусить, поэтому застолбить за собой первое место — большая честь! 😁И отдельное большое спасибо редакторам Freedom Косте и Анне, благодаря позитиву которых на стенде всегда было много людей, и часть из них не прошли и мимо меня ☺️Кстати, представляете, откуда видео посерединке! 🫣🤟💃🥳

«Свеча горела» Автор Майк ГелпринЗвонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?— Я, собственно… — собеседник замялся.— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.— Говорите, я запомню.В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг.Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак…Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?Максим помялся, осторожно уселся на край стула.— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.Страница 1 из 4 продолжение